Джагг (17ur) wrote in antirevizionizm,
Джагг
17ur
antirevizionizm

Category:

О репрессиях и боеспособности РККА.

Вопрос: как повлияли на боеспособность РККА репрессии против её командного состава?

Текст длинный, но, имхо, является дополнением к заметкам a_rakovskij. Наиболее полный разбор с численными параметрами репрессий приведён в статье Г.И. Герасимова "Действительное влияние репрессий 1937-1938 гг. на офицерский корпус РККА", опубликованной в "Российском историческом журнале", №1 за 1999 год. Нижеследующий текст содержит рассмотрение некоторых реалий и персоналий той эпохи в рамках попытки оценить влияние неаналитических последствий репрессий против комсостава РККА на боеспособность последней.

Cначала несколько банальностей.

Боеспособность армии есть её возможность нанести ущерб противнику и выдержать ущерб, наносимый противником, численно её можно оценить как отношение расхода ресурсов неприятеля на возмещение ущерба к своим затратам на возмещение ущерба, полученного за то же время от того же неприятеля. Оценка эта считается в приближении чисто армейской войны, ущерб, намеренно нанесённый мирным целям, не считается.

Что такое армия? Мы все прекрасно знаем, как она выглядит и для чего нужна, но что она такое? Армия - это в первую очередь система. Это машина, построенная для выполнения конкретных действий по конкретным правилам. Так как в процессе выполнения таких действий неизбежна бевозвратная потеря отдельных составляющих машины, то одним из обязательных правил её обслуживания и применения является возможность быстрой и полноценной замены любой её части.

Задачи, решаемые армией как сообществом, являются важными не только для неё, но и много более крупного сообщества - народа, члены которого в большинстве случаев следуют иным законам поведения и декларируют иные моральные ценности. Например, использование факторов скрытности и внезапности в отношении оппонента крайне желательно в армейской практике, но может вызвать откровенное осуждение в повседневной жизни. Условия жизни, нормальные в воюющей армии, воспринимаются как нечто чудовищное штатским человеком в мирное время.

Этот диссонанс порождён и оправдан тем, что армия сражается не только за себя, но и за народ. Важно понимать, что в общем случае масс-медиа и искусство этот разрыв не одолевают, скатываясь либо в помпезную апологетику "священной войны", либо в ужасы "окопной правды". В качестве примера можно привести Льва Толстого и Стендаля с их пацифизмом. В качестве очень редкого обратного примера, примера того, как гениальному автору удалось пройти между Сциллой и Харибдой, можно указать на "Тихий Дон" Михаила Шолохова.

Столкновение армий обычно называется "война", и оно реализуется для известных начальных условий единственный раз. Как получится, так и получится. Переиграть ни всю войну, ни конкретный бой невозможно.

Это ведёт к переоценке апостериори роли субъективных, неаналитических факторов по отношению к аналитическим. "Если бы..." в принципе не проверяется и оттого выглядит очень привлекательным.

Что имеется в виду при постановке вопроса в начале этого поста: как повлияли на боеспособность РККА репрессии против её командного состава?

Вопрос в первую очередь подразумевает рассмотрение альтернативных вариантов политики руководства страны по отношению к армии. Одним из важных подвопросов является наличие или отсутствие "армейского заговора" в середине тридцатых годов. Начиная с хрущёвских времён, безоговорочно считалось, что заговора не было, следовательно, репрессии против командного состава РККА не были ничем оправданы. Оба положения спорны.

Самые первые прикидки показывают техническую возможность предполагаемого переворота. СССР 1930-х годов XX века - классический пример идеократического государства, где авторитет власти выводится из некоего учения, а это подразумевает заменимость любого человека в верхушке власти1. В жреческой иерархии ещё не забыта фракционность, а хуже того - есть чёткое деление на большевиков с подпольным стажем и людей, пришедших в партию уже после революции. И происхождение, и целеполагание у этих двух категорий жрецов в общем случае различны, и концентрация их на разных уровнях власти - тоже различна, чем выше, тем больше "старых большевиков". Главной ошибкой, которую обычно делают при рассмотрении политических реалий 1930-х годов, является отождествление ВКП(б) с поздней КПСС в смысле монолитности и управляемости.

Описываемая иерархия взяла власть в результате политической борьбы, в которой практически не было взаимно признанных ритуалов - ну разве что классические столкновения ораторов на митингах, да и то только года до 1918-го. Это значит, что любая группа в действующей иерархии, поставившая себе целью добиться верховной власти, такие ритуалы не признаёт изначально2.

Следовательно, группа решительно настроенных людей, обладавших теми или иными силовыми ресурсами, теоретически вполне могла применить их с целью изоляции или физического устранения правящей верхушки. Вовсе не обязательно через классический путч с броневиками на улицах - речь могла идти всего лишь о нужном голосовании на заседании некоего коллегиального органа "под сенью дружеских штыков". Марксистско-ленинская идеология никуда не исчезала, разве что претерпевала чисто косметические изменения в рамках "борьбы с искажениями", которые якобы внесла смещённая верхушка. Сама система управления не изменялась. Менялись фамилии во власти.

Кто был заинтересован в корректном представлении такого заговора стране? Никто. Действующей власти было предельно неуместно рекламировать и даже упоминать на открытом судебном процессе некий "иной марксизм-ленинизм", который якобы подвиг заговорщиков на их чёрное дело. Естественным решением выглядело отождествление заговорщиков на процессе с уже известными "силами зла". Так в средние века, чтобы не заморачиваться религиозными доктринами еретиков, их отправляли на костёр за полёты на метле и сношение с абвером... простите, с дьяволом на Лысой горе. Сами же осуждённые не видели никакой выгоды в превращении процесса в идеологический спор. Осознавая хрупкость и порождаемую ею охранительную ярость государства в этом вопросе, они обязаны были понимать, что в таком случае никакой надежды на снисхождение у них уже не остаётся.

Пикантным нюансом можно назвать то, что неразбериха и неразборчивость первых революционных лет вполне позволяла накопать достаточно материала о сотрудничестве подсудимых с весьма предосудительными зарубежными организациями. Впрочем, это уже оффтопик.

Технических препятствий организации заговора с целью отрешения правящей верхушки от власти в СССР 1930-х годов не было. В раскрытии корректной информации о заговоре или заговорах никто не был заинтересован - а в сокрытии её, напротив, были заинтересованы все действующие стороны. Более того, как мы убеждаемся и поныне, существуют вполне конкретные силы, яростно противостоящие самой идее адекватности любых действий власти в то время, так что гипотеза о немотивированном "убийстве Сталиным своих лучших генералов" считается официальной.

Предположим, что заговор был. Имеющаяся информация этому не противоречит, а некоторые сведения косвенно подтверждают наличие заговора. Например, признания комкоров Примакова и Путны на Тухачевского последовали в середине мая 1937 года, сразу за тем, как у немецкой разведки были куплены документы, которые до сих пор почему-то называют "фальшивыми". До того комкоры сидели 9 месяцев и ни в чём не признавались. Любопытно, что в 1961-м году комиссия ЦК по проверке правильности обвинения сумела добиться у тогдашнего следователя только признания в том, что Примакову и Путне ограничивали время сна, что на фоне современной истерии о "пытках в сталинских застенках" выглядит откровенно бледно. Непонятным выглядит самоубийство Гамарника - трудно поверить, что он испугался таких "пыток" (ничего приятного, конечно, но на самоубийство никак не тянет, да ещё авансом).

Очевидно, что в случае действительного заговора поведение Сталина естественно и никакому осуждению не подлежит, так как обороноспособность армии в принципе менее важна, чем политическая стабильность в стране3, особенно если речь идёт о стране, в которой большая часть населения пережила гражданскую войну. Опять же, простое рассуждение показывает, что, займи "лучшие генералы" место Сталина, они бы точно так же, как в случае репрессий, оказались выключены из участия в делах собственно военных и ещё неизвестно как справились бы с делами гражданскими. То есть в этом варианте победа "лучших генералов" вела в самом лучшем случае к тому же снижению обороноспособности страны, которое приписывается "репрессиям". Худшие случаи - хуже.

Предположим, что заговора не было. В этом случае возникает вопрос: надо ли было вообще трогать генералов? Приведу два примера с наиболее известными фамилиями.

Блюхер.

Цитирую выдержки из приказа №0040 от 4-го сентября 1938-го года за подписью К.Е. Ворошилова. Речь идёт о разборе полётов после озера Хасан.

"...т. Блюхер систематически из года в год, прикрывал свою... работу... донесениями об успехах, росте боевой подготовки фронта и общем благополучном его состоянии. В таком же духе им был сделан многочасовой доклад на заседании Главного военного совета 28-31 мая 1938 г., в котором утверждал..., что войска фронта хорошо подготовлены и во всех отношениях боеспособны...

... войска выступили к границе по боевой тревоге совершенно неподготовленными. Неприкосновенный запас оружия и прочего боевого имущества не был заранее расписан и подготовлен для выдачи на руки частям, что вызвало ряд вопиющих безобразий в течение всего периода боевых действий... Во многих случаях целые артиллерийские батареи оказались на фронте без снарядов, запасные стволы к пулеметам не были подогнаны, винтовки выдавались непристрелянными, а многие бойцы и даже одно из стрелковых подразделений 32-й дивизии прибыли на фронт вовсе без винтовок и противогазов. Несмотря на громадные запасы вещевого имущества, многие бойцы были посланы в бой в совершенно изношенной обуви, полубосыми, большое количество красноармейцев было без шинелей. Командирам и штабам не хватало карт района боевых действий. Все рода войск, в особенности пехота, обнаружили неумение действовать на поле боя, маневрировать, сочетать движение и огонь, применяться к местности... Танковые войска были использованы неумело, вследствие чего понесли тяжелые потери... От всякого руководства боевыми действиями т. Блюхер самоустранился... Лишь после неоднократных указаний Правительства и народного комиссара обороны... специального многократного требования применения авиации, от введения в бой которой т. Блюхер отказывался... после приказания т. Блюхеру выехать на место событий, т. Блюхер берется за оперативное руководство. Но при этом... командование 1-й армии фактически отстраняется от руководства своими войсками без всяких к тому оснований. Вместе с тем т. Блюхер, выехав к месту событий, всячески уклоняется от прямой связи с Москвой... трое суток при наличии нормально работающей телеграфной связи нельзя было добиться разговора с т. Блюхером".


Это она и есть. Боеспособность. Это не выдержки из уголовного дела, которое можно объявить сочинённым по приказу Сталина; это, так сказать, производственный документ, составленный сразу после небольшого пограничного конфликта, который, повторяю, уже не переиграть. Объясню простыми словами.

Блюхер сказал, что в его хозяйстве всё в порядке. Он за это подписался перед начальством. Никто мужика за язык не тянул. Потом начинается заруба, и выясняется, что у Блюхера в хозяйстве сплошной бардак. То есть он либо впрямую лгал начальству, либо не разбирался в делах на сколько-нибудь достойном уровне.

Снабжение при том, что с ресурсами было всё в порядке, оказалось ужасающе. Любят говорить про ополченцев с одной винтовкой на троих в 1941-м. Вот вам 1938-й год. "Лучший генерал". В обстановке, мягко говоря, поспокойнее, чем та, которая была, когда Гудериан катил к Москве.

Уровень подготовки войск под Хасаном оказался неадекватен. "В особенности пехота..." Что это означает? Из того же приказа: "...процент потерь командно-политического состава неестественно велик - 40%, что лишний раз подтверждает, что японцы были разбиты и выброшены за пределы нашей границы только благодаря боевому энтузиазму бойцов, младших командиров, среднего и старшего командно-политического состава, готовых жертвовать собой, защищая честь и неприкосновенность территории своей великой социалистической Родины..."

Блюхер привёл свои войска к конфликту на озере Хасан в таком состоянии, что японцев брали на "ура" со разрыванием тельняшек на груди, потому что больше было нечем. Иначе такой процент потери комсостава объяснить просто невозможно. Подготовить офицера стоит дороже, чем подготовить солдата - это аксиома. На какие деньги поставил СССР "лучший генерал" Блюхер? Сумму не знаю, но это без вариантов были те самые деньги, которые отмечались "палочками" в табеле трудодней - сильный образ у тех, кто плачет о коллективизации. Самое неприятное здесь то, что и по Блюхеру, и по коллективизации плачут обычно одновременно.

Блюхер прямо отказывается выполнять приказ о введении в бой авиации. Он мотивировал это тем, что можно случайно накрыть мирных жителей. Похвально, конечно, но это невыполнение приказа командования в боевых условиях, ведь нарком обороны по отношению к Блюхеру - командир. Такого невыполнения уже достаточно для пули в затылок при любом режиме.

Блюхер намеренно не обеспечивает прямую связь с Москвой. Как пишет Баграмян, в начале Великой Отечественной Жукову как начальнику Генштаба был вставлен титанический фитиль за отсутствие связи с войсками, потому что войска без связи с высшими штабами - мясо. Но там речь шла о воздействии непреодолимых внешних факторов, здесь же - личная инициатива.

Мне уже не интересно, в сотрудничестве с чьей разведкой обвинили Блюхера. Перечисленного выше достаточно для признания его полного профессионального несоответствия, повлекшего за собой тяжкие последствия. Отсюда следует, что устранение этого "лучшего генерала" боеспособность РККА никоим образом не уменьшило.

Тухачевский.

Я не стану здесь рассматривать его польскую эпопею, это было давно. Разберу одно из его более поздних деяний.

Итак, Тухачевского часто называют блестящим военным теоретиком. Кроме того, многим известно, что он долгое время был замнаркома обороны по вопросам вооружений. Однако я ещё не встречал рассмотрения этих двух вопросов в связке между собой. Очевидно, что новые, нестандартные военные доктрины требуют материального обеспечения в виде вооружения, и любой вменяемый теоретик, попавший на должность главного по оружию, должен ощущать себя ребёнком, забытым на ночь в кондитерской.

Ниже я перевожу отрывок из текста Джонатана Хауза "Toward Combined Arms Warfare: A Survey of 20th-Century Tactics, Doctrine, and Organization". Текст был взят мною из Combined Arms Research Library, Command & General Staff College, Fort Leavenworth, Kansas. Относится текст к 1984 году, однако это сказывается лишь в бездумном повторении штампов насчёт "репрессий". Вот как профессионал формулирует доктрину, приписываемую Тухачевскому. Перевожу навскидку в один прогон, терминологию можно уточнить, отрывок на языке оригинала приведён в сноске4.

"В течении 1920-х и начале 1930-х годов, группа советских офицеров под руководством маршала (так в тексте - 17ur) Михаила Тухачевского разработала концепцию "глубокой битвы" как согласованных действий обычных пехотных и кавалерийских дивизий, механизированных подразделений и авиации. Эти усилия увенчались Полевым Уставом 1936-го года. Вместо использования пехоты как главного рода войск, Тухачевский предусматривал совместную работу всех доступных родов войск и видов вооружения в двухэтапной битве. Сначала предполагалось массированной эшелонированной атакой на узком фронте прорвать обычную пехотно-артиллерийско-противотанковую оборону противника. Артиллерия и миномёты атакующего должны были подавить артиллерию обороняющегося и особенно его противотанковые пушки. Двигаясь за огневым валом и в нескольких метрах впереди пехоты, танки должны были без помех прорвать проволочные заграждения, подавить дзоты и ослабить иные точки вражеского сопротивления. Когда первая линия вражеской обороны была бы прорвана, сопровождающие танки не должны были приноравливаться к темпам наступления пехоты, но должны были проникать в глубину обороны и атаковать вражеские резервы, артиллерию, штабы и склады амуниции. Эти действия в уменьшенном масштабе предвосхищали второй этап битвы, предназначенной рассечь и уничтожить врага глубокими атаками. "Подвижные группы", составленные из кавалерийских и механизированных подразделений, должны были использовать своё преимущество в движении через обход неприятеля или дальнейшего продвижения с целью достичь тыла неприятеля. Идея состояла в одновременной атаке вражеской обороны на всей её глубине, стандартными фронтальными атаками, огнём дальнобойной артиллерии, глубоким проникновением подвижных сил, бомбовыми ударами и парашютными десантами в ключевых точках. Дымовые завесы и маскировочные мероприятия должны были отвлечь внимание неприятеля от истинных намерений атакующего."

Нет, звучит красиво, я не спорю. Теперь вопросы. Как шла разработка БТР при Тухачевском? БТР - это такая магия, позволяющая перемещать пехоту со скоростью танков. Как шла разработка самоходных орудий? Пехота, даже вместе с танками натыкающаяся в глубине обороны на узелок, оборудованный противотанковыми пушками и пулемётами, без мобильной артиллерийской поддержки умоется кровью заодно с танкистами за противопульной бронёй. Как предполагалось осуществлять снабжение тех, кто оказался за линиями врага? С тяжёлыми грузовиками у нас был облом даже во время войны. Самое главное - как шла разработка средств координации всего этого великолепия, описанного в доктрине? Без надёжно действующей, дальней и защищённой связи такая "глубокая битва" станет мясорубкой для наступающих, потому что у обороняющихся появляется шанс бить атакующих по частям через маневр резервами.

Что делал Тухачевский ради воплощения своей доктрины?

Как у нас было со связью в 1937 году? И сильно ли она ухудшилась к 1941-му после сталинских репрессий? Если кто не понял, это был сарказм. Кстати, проявившаяся в конце 1930-х тенденция рассредоточения танков в качестве средства поддержки пехоты в общем выглядит оправданной, если не с точки зрения общего прогресса, то с точки зрения реально существовавших условий и возможностей.

Ценность военного теоретизирования в большей степени, чем ценность всякого другого теоретизирования, состоит в возможно более коротком пути к воплощению изложенных идей. Тухачевский мог придумывать гениальные идеи, но он жил в конкретной стране с конкретными качествами и возможностями. Критерий деятельности Тухачевского на посту замнаркома по вооружениям - сколько идей по вооружению, им поддержанных, нашло применение в реальном конфликте? СССР мог выделить ограниченные ресурсы на исследования и конструкторские разработки, и любая ошибка Тухачевского была кровью советских солдат в Великую Отечественную.

"Пистолеты-пулемёты - полицейское оружие". Тягомотина с реактивными миномётами. Эпопея с безоткатной артиллерией, про которую я без мата говорить не могу. Универсальные пушки. Закрытие артиллерийских КБ - Грабин молодец, отстоял свою работу.

В боевых действиях после "чуда на Висле" Тухачевский замечен не был.

Ещё раз о связи, уже не только в связи с Тухачевским (извините за каламбур).

Пишет А.А. Туржанский:

"В 1931 г. меня назначили командиром авиабригады Научно-испытательного института ВВС. В середине июня 1931 главком ВВС П.И.Баранов сообщил мне, что в ближайшие дни Центральный аэродром посетят члены Политбюро во главе со Сталиным и будут знакомиться с авиационной техникой.

Самолеты я выставил на юго-восточной окраине аэродрома: истребители И-4, И-5, французский "Потез", чешский "Авиа", далее разведчики, легкие бомбардировщики Р-5, тяжелый бомбардировщик ТБ-1.

Около полудня на аэродром въехала вереница автомашин. Гости пешком двинулись к самолетам. Ворошилов приказал сопровождать всех и давать необходимые пояснения.

Я предложил осмотреть сначала самолет И-5. Сталин по стремянке поднялся в кабину, выслушал мои пояснения и вдруг спросил:

- А где здесь радио?
- На истребителях его еще нет.
- Как же вы управляете воздушным боем?
- Эволюциями самолета.
- Это никуда не годится!

На выручку поспешил инженер по радиооборудованию. Он доложил, что опытный экземпляр рации имеется, но проходит пока лабораторные испытания. Сталин сердито взглянул на Орджоникидзе и Баранова, потом повернулся ко мне.

- Показывайте дальше!

Следующим был французский самолет "Потез".

- А у французов есть радио? - поинтересовался Сталин.

Мой ответ был отрицательным.

- Вот как! - удивился он. - Но нам все равно нужно иметь радио на истребителях. И раньше их.

Затем мы подошли к самолету Р-5. Сталин опять спросил:

- Здесь тоже нет радио?

Я отвечал, что на этом самолете имеется рация. Если угодно, то можно поднять самолет в воздух, и тогда гости могут с земли вести разговор с экипажем.

Настроение Сталина несколько поднялось. Он вроде бы даже пошутил:

- А вы не обманываете? Покажите мне радиостанцию..."


Для тех, кто не понял, повторяю - 1931-й год, до 1937-го года ещё шесть лет, полтора президентских срока по меркам РФ. Глупый тиран уже ставит задачу оснащения авиации приёмопередающими устройствами, потому что без них каюк. Через десять лет самолёты взлетают в воздух без связи с землёй, без средств наведения, то есть возможности предупредить немецкие бомбовые удары у ВВС РККА очень невелики по сравнению с теми, какие могли бы получиться, не будь указание тирана - по лени, глупости или злому умыслу - саботировано. То же относится и к взаимодействию наземных частей с авиацией. В войну нам это икнулось по самое не балуйся.

Это тоже всё она, боеспособность.

Тут важно понимать ещё одну неочевидную вещь. Будущая война согласно господствовавшей марксистской доктрине предполагалась неизбежной, мечтания о вечном мире в Европе оставались уделом самих европейцев, да и то только западных. Вот у них некомпетентность командного состава могла быть оправдана общей расслабленностью в ожидании благорастворения воздусей. У нас же права на разницу между глупостью и изменой не было, и это любой военный профессионал в СССР обязан был понимать, тем более уровень жизни комсостава Красной Армии был много выше среднего по стране (данные по зарплате я уже приводил). Не за просто так.

То есть у политического руководства СССР было полное право на применение самых жёстких мер к военным, даже если их преступление состояло не в заговоре с целью захвата власти, а в обычной халатности. И боеспособность армии такая политика понизить не могла в принципе.

Когда начинается война, наиопытнейший, наипрофессиональнейший, наикреативнейший офицер, привыкший допускать халатность, хуже для своей страны, чем тупой недоучка-службист, слепо следующий уставу. Потому, что армия - это машина, и потому, что у войны, как я сказал в начале, нет кнопки "Перезагрузка".

Вот кое-какие материалы по делу невинно пострадавшего генерала Павлова, командующего Западным округом, до того начальника автобронетанковых войск РККА. Начсвязи Западного округа показывает:

"Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 штук патронов на бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким образом, даже днем 18 июня (1941-го года, ясен пень - 17ur) довольствующие отделы штаба не были ориентированы, что война близка... И после телеграммы начальника генерального штаба от 18 июня войска не были приведены в боевую готовность".

18 июня приходит ПРИКАЗ от начальства. Павлову плевать. Знаете, особо либеральные личности такое раздолбайство оправдывают тем, что генералы услышали по радио известное сообщение ТАСС на тему, что у нас с Германией мир-дружба-жвачка, "и давай они смеяться, и плясать, и баловаться..." Я понимаю, что армия - штука инерционная, и четырёх дней для уставной подготовки к отпору никак не хватит. Но что-то же можно было сделать!

Это ещё не всё. Павлов говорит на допросе:

"Так, например, мною был дан приказ о выводе частей из Бреста в лагерь еще в начале июня текущего года, и было приказано к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста.

Я этого приказа не проверял, а командующий 4-й армией Коробков не выполнил его, и в результате 22-я танковая дивизия, 6-я и 42-я стрелковые дивизии были застигнуты огнем противника при выходе из города, понесли большие потери и более, по сути дела, как соединения, не существовали. Я доверил Оборину - командир мехкорпуса - приведение в порядок мехкорпуса, сам лично не проверил его, в результате даже патроны заранее в машины не были заложены.

22-я танковая дивизия, не выполнив моих указаний о заблаговременном выходе из Бреста, понесла огромные потери от артиллерийского огня противника".


15 июня войска должны были выйти из Бреста и отойти от границы в лагеря. Не в связи с войной, а на плановые мероприятия, как это делалось каждое лето. Павлов здесь говорит, что он отдал приказ, а его подчинённый, командарм Коробков, на приказ забил. И это не вызывает весёлого смеха, то есть воспринимается как нечто вполне реальное. Такое надо внимательно прочесть тем, кто говорит о безынициативности и слепом подчинении зашуганных репрессиями военных. У меня возникает ощущение, что сказавшего о том же самом в ту эпоху просто не поняли бы.

Однако Коробкову "одному вышак тянуть скучно", и на суде происходит следующий диалог:

"КОРОБКОВ. Приказ о выводе частей из Бреста никем не отдавался. Я лично такого приказа не видел.
ПАВЛОВ. В июне месяце по моему приказу был направлен командир 28-го стрелкового корпуса Попов с заданием, к 15 июня все войска эвакуировать из Бреста в лагеря.
КОРОБКОВ. Я об этом не знал."


Это очень нехорошо называется. Это Павлов пытается вывернуться и говорит следующее - я в начале июня не отдал приказ Коробкову, как непосредственному подчинённому, а послал через его голову младшего по званию (интересно, этот Попов был ещё жив?), чтобы он три дивизии к 15 июня вывел. Вывод войск - та ещё стопка бумаг, увязок и утрясок: перевозка амуниции, порядок следования и прочее, которые готовятся заблаговременно и подлежат исполнению в срок. Уже 16 июня куча офицеров в Бресте должна была стоять на ушах и доставать начальство, почему они все ещё в Бресте. Этого не было. Значит, приказа не было.

Результат - три дивизии уничтожены. То есть две стрелковые "застигнуты огнём" и не существуют как соединения, а ещё одна "понесла огромные потери". Которые наверняка понизили её боеспособность.

Тот же начсвязи Западного округа говорит, что

"Только этим благодушием (...! - 17ur) можно объяснить тот факт, что авиация была немецким налетом застигнута на земле. Штабы армий находились на зимних квартирах и были разгромлены..."

Три дивизии первой линии, более 40 тыс. чел. Разгромленные штабы армий. Это, может быть, тот самый гвоздь, которого не было в кузнице, и который привёл к Минской катастрофе. Старики, "кавалеристы" Будённый с Ворошиловым ни на юге, ни на севере не дали себя окружить, а бывший начальник автобронетанковых войск, явно репрессиями не запуганный, прогадил всё, что смог...

Он был расстрелян за преступную халатность. Возможно, следующее моё высказывание спорно, но, погибни Павлов в застенках Лубянки в 1937-м и окажись на его месте в кресле командующего округом следователь-колольщик с трёхклассным образованием, который только и знал бы, что тупо подчиняться уставу и требовать того же от подчинённых с руганью и угрозами личному достоинству, этого бы не произошло.

Резюмирую. Боеспособность как интегральная характеристика армии зависит от многих факторов. Одним из таких факторов является личность командира того или иного уровня, а если быть точным, то некоторые параметры этой личности, ценные при выполнения задач, для армии характерных. Армия построена и действует как структура, в которой желательна взаимозаменяемость частей в возможно большей степени.

Следовательно, особенности конкретной персоналии командира любого уровня имеют на боеспособность армии несравнимо меньшее влияние, чем существующая в стране технология подготовки командиров этого уровня. Если образовательный уровень командиров РККА в 1941-м году был выше, чем в 1936-м году, боеспособность армии тоже необходимо считать выше.

Армия нового времени как устройство в общем случае независима от политического устройства страны, так как различия в методах ведения войны у разных стран меньше, чем различия в их политическом устройстве. Методическое обеспечение боеспособности армии составляет Устав, который никогда не противоречит господствующим в обществе политическим доктринам; не противоречит для того, чтобы в армейских условиях иметь полную возможность стоять выше письменных выражений таковых доктрин.

Следовательно, нельзя принимать во внимание оправдание постфактум военной некомпетентности политическими стимулами - неважно, позитивными или негативными. Если военное решение некоего командира преимущественно было продиктовано политическими соображениями, которые он сам не обязан формулировать, то это признак некомпетентности. Отсюда следует и то, что "атмосфера страха" в РККА, якобы спровоцированная репрессиями, никак не должна была влиять на правильность или неправильность решений красных командиров. Напортачить Павлову "атмосфера страха", если она и была, никак не помешала - так испугался, что не смог выполнить прямой приказ? В самом худшем случае можно сказать, что репрессии, проводимые против комсостава РККА, возможность понижения боеспособности вследствие запугивания не предусматривали и не могли предусмотреть.

Попутно не могу не заметить, что до сих пор не доказан тезис о направленности репрессий против командиров с конкретными характеристиками (самых инициативных, самых технически продвинутых и проч.), что лишает почвы утверждение об отождествлении практики выживания в репрессии с военной некомпетентностью, безынициативностью, любовью к лошадям в ущерб танкам и проч.

История РККА в плане изменения боеспособности с 1920-х по 1940-е годы определяется следующими факторами:

- переходом на новый уровень тяговой оснащённости, применимый на поле боя (танки и самолёты);
- возможностью массового производства боевой техники (ничем похожим дореволюционная Россия похвастаться не могла);
- резким повышением образовательного уровня солдата, а также младшего и среднего комсостава (речь не идёт об уровне собственно военной подготовки);
- уверенностью в неизбежности очередной войны;
- лишением офицерства, вплоть до высшего, статуса касты, что, с одной стороны, вело к открытости к новым идеям, с другой, провоцировало идиотские нововведения.

Все перечисленные факторы по отношению к фактору устранения любых конкретных персоналий из армии в количествах, описанных в статье Герасимова, являются безусловно перекрывающими по масштабу и влиянию. Таким образом, аналитически последствия репрессий для боеспособности армии пренебрежимо малы. Поясняю - если бы Блюхера и прочих не тронули, ни со связью, ни с техникой, ни с грузовиками лучше бы не стало.

Как я показал выше на конкретных примерах, неаналитические последствия репрессий ни в коем случае не могут рассматриваться только с точки зрения понижения боеспособности РККА и, вполне вероятно, сыграли огромную роль в повышении таковой. Влияние фактора "атмосферы страха, порождённой репрессиями", скорее всего, является преувеличенным, так как это единственный неаналитический фактор, который со стороны можно назвать систематически действующим, хотя никем незаинтересованным не доказано, что он таковым являлся. То есть "атмосферу страха" можно считать просто идеологической заморочкой, высосанной из пальца с целью подогнать задачку под заранее заданный ответ.

А если ответ заранее задают, он, скорее всего, является неправильным. То бишь - репрессии 1937-го года на боеспособность РККА в худшую сторону не повлияли.




1. Культ личности с этой точки зрения вообще необходимо расматривать как незаменимый в данной ситуации инструмент стабильности, резко уменьшивший вероятность успеха различных особо правоверных марксистских хунт и хунтишек одним своим наличием. Назад.

2. Внутрипартийный референдум, когда были разгромлены троцкисты, стал последней попыткой установить такой ритуал в советской истории. Троцкисты, как известно, не признали своего поражения и подчёркнуто не прислушались к мнению партийных низов, в массе своей состоявших уже из новых большевиков. Таким образом ритуал был безнадёжно скомпрометирован и более не повторялся. Назад.

3. Утверждение выглядит спорным, однако недостатки обороноспособности армии могут быть компенсированы умелой дипломатией, а политическая стабильность страны является результирующей характеристикой и не компенсируется ничем. Назад.

4. During the course of the 1920s and early 1930s, a group of Soviet officers led by Marshal Mikhail Tukhachevsky developed a concept of "Deep Battle" to employ conventional infantry and cavalry divisions, mechanized formations, and aviation in concert. These efforts culminated in the Field Regulations of 1936. Instead of regarding the infantry as the premier combat arm, Tukhachevsky envisioned all available arms and weapons systems working together in a two-part battle. First, a massed, echeloned attack on a narrow front would rupture the defender's conventional infantry-artillery-antitank d6fense. The attacker's artillery and mortars would suppress defending artillery and especially defending antitank guns. Moving behind the artillery barrage and a few meters in front of the infantry, the tanks could safely crush wire, overrun machine gun posts, and reduce other centers of enemy resistance. Once the enemy's forward defenses were disrupted, accompanying tanks would not be tied strictly to the infantry rate of advance, but could take advantage of local opportunities to penetrate and attack enemy reserves, artillery, headquarters, and supply dumps. This action would duplicate on a smaller scale the second part of the battle, which was to disrupt and destroy the enemy by deep attacks. "Mobile Groups," composed of cavalry, mechanized formations, or both, would exploit their mobility advantage to outflank the enemy or develop a penetration in order to reach the enemy rear areas. The object was to attack the entire depth of the enemy defenses simultaneously, with conventional frontal attacks, long range artillery fires, deep penetrations by mobile forces, and bombing and parachute attacks of key points. Smoke and deception operations would distract the enemy from the attacker's real intentions. Назад.


Tags: 1917-1939, военная мысль, репрессии, статья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 25 comments